Монофестиваль камерной музыки к 120-летию Дмитрия Шостаковича. Пять вечеров, каждый посвящён отдельному жанру, периоду и интонации его музыки.
Пять вечеров камерной музыки в особняке 1895 года.
Петр Лаул фортепиано
Дмитрий Шостакович был не только композитором, но и профессиональным пианистом: в юности работал тапёром в кинотеатрах, а в 1927 году получил почётный диплом на I Международном конкурсе имени Шопена в Варшаве. Фортепианную музыку он писал на протяжении всей жизни, и вместе с изменением его художественного языка менялись формы и масштаб этих сочинений. Особое место занимают циклы прелюдий — от ранних миниатюр к зрелым прелюдиям и фугам.
Солисты
Хора Минина
Камерно-вокальное творчество Шостаковича по масштабу сопоставимо с его симфоническим наследием. К вокальной музыке композитор обращался на протяжении всей жизни — от ранних сочинений 1920-х годов до произведений 1970-х. Круг поэтических источников чрезвычайно широк: от сатирических текстов Саши Чёрного и публикаций советского «Крокодила» до философских циклов на стихи Блока, Цветаевой и Микеланджело, обращений к Пушкину и Лермонтову, сочинений на революционные и военные тексты, а также обработок еврейской, финской, испанской и греческой народной поэзии.
Программа вечера выстроена так, чтобы показать это разнообразие и в тембровом отношении: Шостакович писал для меццо-сопрано, сопрано, контральто и тенора, однако особое место в его вокальном наследии занимает бас — один из ключевых голосов его художественного мира.
Вечер обращается к человеческому кругу вокруг Шостаковича — друзьям, коллегам и выдающимся музыкантам. Сегодняшний концерт встречается здесь с историей жизни композитора.
Дмитрий Шостакович со своим другом, музыкальным критиком Иваном Соллертинским.
1948 год стал одной из самых жёстких точек давления на советских композиторов. Шостакович оказался в центре кампании против «формализма».
В программе вечера этот исторический контекст раскрывается через два произведения. «Антиформалистический раёк» превращает официальный язык и риторику обвинений в гротеск, а цикл «Из еврейской народной поэзии» обращается к совершенно иной — камерной и трагической — интонации.
В финальном вечере фестиваля масштаб становится предельно камерным: вместо внешнего действия — разговор нескольких голосов, слышащих друг друга на самом близком расстоянии.
Струнный квартет и фортепианный квинтет показывают две разные стороны этого разговора: сосредоточенную квартетную форму и более широкое, почти концертное взаимодействие пяти музыкантов.
Из переписки«Прекрасную музыку, как ни играть, все равно будет хорошо. Любую прелюдию и фугу Баха можно играть в любом темпе, с любыми динамическими оттенками или без таковых, и все равно будет прекрасно. Вот как надо писать музыку, чтобы ни одна каналья не могла ее испортить».